Институт Fallout 4: зачем учёные похищают людей и строят синтов
Как бункер учёных стал главной угрозой Содружества
Материал доступен в двух форматах: его можно посмотреть в видео или прочитать ниже.
Знаешь, почему бывалые игроки Fallout 4 иногда отстреливают обычных ворон? Потому что это не птицы: каждая ворона в Содружестве — на самом деле синт-шпион с красными глазами.
Fallout 4
Пока ты спал, ел или отбивался от рейдеров, Институт всё это время наблюдал за тобой с ближайшей ветки.
На всякий случай напомним, что Институт — это тайное общество учёных, 200 лет просидевших в стерильном подземном бункере. Они возомнили себя единственной надеждой человечества, а всех выживших на поверхности считали дикарями или материалом для безумных исследований. Псевдопернатые шпионы нужны им для сбора данных и тотального контроля. Правда, даже дроны с крыльями — это лишь верхушка айсберга. Настоящие секреты скрываются гораздо глубже.
План такой. Сначала зароемся в архивы и выясним, как академики из противоатомного бункера превратились в главную угрозу Содружества. Затем препарируем их навязчивую идею — создание искусственных людей. А под конец разберём, как институтская философия превратила гениев в холодных и высокомерных кукловодов.
Бункер под кампусом
До Великой войны Технологический институт Содружества (CIT) выпускал высший свет американской инженерии. Из его стен вышел даже сам Роберт Хаус, основатель и генеральный директор корпорации «РобКо». Она, на минуточку, ставила свою систему на большинство американских компьютеров и делала едва ли не самых ходовых роботов. Мало того, в этом вузе создавали и передовые технологии, которыми пользовались спустя столетия после апокалипсиса.
Когда в 2077 году упали бомбы, CIT оказался одним из немногих мест в Бостоне, где людям вообще удалось уцелеть. Учёные, преподаватели и студенты спрятались от бомбёжек в противоатомном укрытии прямо под кампусом. Наверху всё превратилось в радиоактивную труху, а под землёй закипела совсем другая жизнь.
Шли годы. Отчаянная и немного жалкая попытка не склеить ласты превратилась в образ жизни. В маленьком бункере выстраивали новые лаборатории, мастерские и жилые отсеки. Едва прикрытый от радиации подвал разросся до гигантского подземного научного комплекса.
Что происходило на поверхности? Бостон лежал в руинах, по которым голодными стаями сновали мутанты. Старый мир сгорел, а пищевая цепочка пересобиралась на глазах. Учёные смотрели на этот ад через датчики и всё меньше хотели назад. Зачем отстраивать то, что уже рухнуло, если можно создать новый, идеальный мир? Да, без солнечного света и под тоннами бетона, зато без рейдеров, мутантов и почти без радиации.
К 2110 году довоенный CIT окончательно умер, и на его месте появился Институт. Замкнутое сообщество академиков со своей жёсткой иерархией, лабораториями и грандиозными планами. Выжившие на поверхности в эти планы не входили.
Разговор с дикарями не вышел
Позже Институт решил аккуратно высунуть нос наверх и начал отправлять в руины первых роботов-разведчиков. Им было плевать на радиацию, токсичный туман, клыки мутантов и пули разбойников. Они даже поссориться не могли. Опасности пустоши для них были обычными рабочими условиями.
Подземные умы даже попытались пойти на контакт с поселениями Содружества. Они думали предложить технологии и ресурсы, чтобы помочь людям выжить. Думали, да передумали. В принципе, их нерешительность даже можно понять. В конце концов, они годами жили в стерильных подземных комплексах и не привыкли действовать быстро, как того требует жестокий закон пустоши.
Учёные смотрели на жителей поверхности как на неотёсанных дикарей с палками. А поселенцы искренне не понимали надменных учёных, которые вместо нормальных людей посылали на переговоры жутких жестянок. Первые же контакты убедили Институт, что открытое сотрудничество — плохая идея.
Люди снаружи превратились для академиков в дикий непредсказуемый фактор, за которым нужно круглосуточно следить и которым при случае стоит жёстко управлять. Дальше Институт общался с миром исключительно через роботов и редких агентов, старательно заметая следы. Когда институтским физикам удалось собрать молекулярный телепорт, учёные окончательно запечатали все входы под землю. Двери им больше не нужны. Институт отрезал себя от мира и стал настоящей подземной цивилизацией.
Чтобы не повторить ошибок надменных учёных, загляни в магазин IGM.GG: классика постапокалипсиса там продаётся со скидкой, причём круглый год.
Как андроиды стали синтами
К концу XXII века Институт дошёл до создания искусственных людей. Сначала их без зазрения совести называли андроидами. Слово это передавало смысл идеально, ведь по-гречески оно значит «человекообразный», то есть как бы отдалённо похожий на человека, но по сути железяка железякой. Правда, рядом всегда жило и слово «синт» — поизящнее, а с третьим поколением гордыня взяла верх: официально в документах оставили только его.
Первое поколение было обычным механическим конструктором. Выглядели они, конечно, элегантнее неуклюжих довоенных роботов, но всё равно больше походили на ходячие скелеты. Второе поколение уже изрядно прокачали: они умели сносно общаться и выполняли сравнительно сложные поручения. Например, их отправляли в разведку и за всем, что плохо лежит на поверхности.
Настоящий прорыв случился, когда учёным пришла в голову идея сделать третье поколение синтов полностью органическим, то есть неотличимым от обычного человека. Правда, захотеть и сделать — это всё-таки разные вещи, и исследователи упёрлись в глухую стену.
Оказалось, что для синтеза чистого органического тела нужен живой генетический материал, не испорченный радиацией. И вот сюрприз: за полтора столетия под землёй даже сами учёные Института прилично так фонили, и их геном для биоинженерии не годился. О бродягах с поверхности и говорить нечего. Нужен был кто-то с кристально чистой довоенной генетикой.
Младенец из убежища 111
Поиски привели Институт к убежищу 111 — одному из бункеров, о которых мы рассказывали в разборе того, зачем Vault-Tec на самом деле строила убежища. В тамошних криокапсулах нашёлся младенец с той самой безупречной ДНК. Оставалось всего ничего — прийти и забрать материал. Чтобы замести следы, учёные просто отрубили системы жизнеобеспечения, из-за чего все остальные жители медленно задохнулись в своих морозильниках. В живых оставили только одного из родителей похищенного малыша. Так, на всякий случай, про запас.
Грязную работу поручили Конраду Келлогу, безжалостному наёмнику с поверхности. Учёные пачкать руки не умели и вида крови на своих белых халатах без причины не переносили. Зачем, если есть человек, которому можно элегантно делегировать всю грязь и умыть руки?
В 2227 году Келлог с двумя учёными Института вскрыл убежище 111, открыл криокапсулу и в упор застрелил из револьвера родителя, пытавшегося защитить своего ребёнка. Приказ есть приказ, и если кто-то мешает его выполнению, он отправится на тот свет, будь то мать или отец.
Украденного мальчишку по имени Шон доставили под землю. На основе его ДНК то самое третье поколение и сварганили. Сам Келлог продолжил работать: учёные вживили в его тушку киберимпланты, сильно замедлившие старение. Десятилетиями он оставался идеальным цепным псом Института на поверхности, убирая неугодных и выполняя то, чего чистенькие академики делать сами стеснялись.
Треснувшая маска
Тем временем синты третьего поколения пошли в народ. Ну, то есть на поверхность. Отличить их от настоящих людей было невозможно, и Институт получил идеальных шпионов. Он принялся незаметно подменять живых людей их копиями, идентичными натуральным. Пустошь накрыла тотальная паранойя. Люди перестали верить даже собственным родственникам, гадая, кого вчера тихо утащили под землю и заменили марионеткой Института.
Переломным моментом стал инцидент «Треснувшая маска», случившийся в Даймонд-Сити спустя всего два года после похищения младенца Шона из убежища. Представь себе градус идиотии. Ты пьёшь пиво с приятным парнем, а через секунду он достаёт револьвер и в упор стреляет в голову сначала бармену, а потом тебе.
Круто, да? А жителям Содружества и представлять не надо. Когда такого красавчика самого прикончили, в его теле обнаружили пластик и металл. С этого дня в пустоши поселился первобытный страх. Доверять больше нельзя даже собственной жене, ведь машиной мог оказаться любой.
Беглецы и их спасители
Так это ещё ладно. На одном забагованном молодчике дело не закончилось. Потом синты начали сбегать: некоторые осознавали себя самостоятельными существами и хотели свободы.
К 2277 году один из таких беглецов, А3-21, сменил внешность, взял имя Харкнесс, сбежал в Столичную пустошь и стал начальником службы безопасности тамошнего поселения Ривет-Сити. За ним отправили одного из учёных Института, доктора Зиммера. Тот прибыл из Содружества аж на руины Вашингтона, чтобы вернуть беглеца. Чем всё закончилось, зависит от действий главного героя или героини Fallout 3 под управлением игрока.
Fallout 3
Главным спасательным кругом для беглых искусственных людей стала подпольная организация с говорящим названием «Подземка». Кстати, так называлась вполне реальная группа людей, помогавшая в XIX веке беглым рабам перебраться с рабовладельческого Юга США на свободный Север.
Но вернёмся к синтам. Помогать-то помогали, правда, спасение иногда смахивало на пытку. Беглецам полностью стирали личность, перекраивали лица, вбивали в голову чужую биографию и отправляли жить подальше от Бостона. Иногда старые файлы прорывались сквозь форматирование, и несчастный синт сходил с ума, пытаясь вспомнить свою семью, которой у него никогда не было, или лихорадочно ища фантомных близких. Получалось, что подпольные освободители калечили подшефных ничуть не меньше их подземных создателей, просто под другим соусом.
Институт им отвечал охотниками — особыми синтами с повышенным интеллектом, которые разыскивали беглецов и возвращали их под землю. Так конфликт между создателями и их созданиями превратился в постоянную войну.
Батя для всей новой расы
Что же было с малышом Шоном? Он вырос под землёй. Другой жизни он не знал, да и не особо стремился. Поверхность? Да ну её! Там руины, зараза, гниль, рейдеры и мутанты. Зачем пачкаться, когда вокруг уютные лаборатории, передовая наука и идеальный порядок?
С годами парень вошёл в научную элиту, а затем и вовсе умостился в кресло директора всего Института. С этого момента его уважительно кличут Отцом, ведь именно его ДНК стала основой для каждого синта третьего поколения. Батя для всей новой расы.
К началу событий Fallout 4 Институт годами жил по его правилам. Отец не хотел восстанавливать довоенную цивилизацию — чего уж там, он в принципе не видел в этом смысла. Человечество, по его мнению, — бракованный продукт, который давно пора списать в утиль. Синты задумывались лишь как первый шаг по апгрейду людского рода: новая, прокачанная версия Homo sapiens без старых ошибок.
Самое циничное, что у Института были все ресурсы, чтобы если не превратить Содружество в рай на земле, то хотя бы помочь людям свести концы с концами. Чистая вода, еда, медицина и робототехника. Только вот делиться всем этим с выжившими никто не собирался. Как бы можно, но зачем? Особенно когда ставить эксперименты получается гораздо лучше.
Пока на поверхности люди дохли как радтараканы от радиации, голода и болезней, академики под землёй развлекались по-крупному. Они десятилетиями похищали бедолаг из поселений, накачивали их вирусом рукотворной эволюции (ВРЭ), превращали в тупых зелёных супермутантов, а потом просто выкидывали обратно наверх. Зачем? Посмотреть, как они там освоятся и кого первыми сожрут. Место части похищенных занимали те самые синты-двойники. Всё ради науки и светлого будущего, которое, естественно, наступит только для самих учёных.
Создатель монстров, который сбежал
Впрочем, в Институте таки нашёлся человек, у которого от этого цирка с конями встали дыбом волосы. Доктор Брайан Вёрджил, ведущий специалист лаборатории ВРЭ, годами сам делал из живых людей зелёных монстров. В какой-то момент до него дошло, что это не наука, а конвейер мутантов без всякой пользы, и его замучила совесть. Вёрджил решил сделать ноги.
Идея неплохая, только вот из Института увольняют исключительно вперёд ногами. Чтобы выжить на поверхности, он пошёл на отчаянный шаг: вколол себе экспериментальный штамм ВРЭ и сам превратился в супермутанта. Сохранив при этом разум и память, он укрылся в Светящемся море — самом радиоактивном углу Содружества. Так главный создатель монстров сам стал чудовищем, которое теперь в ужасе пряталось в радиационной глуши от собственных коллег. Его судьба тоже оказывается в руках игрока.
Встреча через 60 лет
В 2287 году оставшийся родитель Шона выходит из криогенной камеры убежища 111 и прорывается сквозь ад. Отчаянные поиски ведут выжившего через разрушенное Содружество сначала к Келлогу, а потом и к самому Институту. С помощью молекулярного телепорта он впервые попадает в закрытый подземный комплекс, где никогда не бывает солнца, всё работает как часы и где, как он думает, его ждёт маленький сын.
Когда выживший наконец находит Шона, вместо младенца он видит перед собой седого 60-летнего мужчину, которого все вокруг называют Отцом. Мало того, он оказывается ещё и директором Института. Выясняется, что с последнего пробуждения выжившего, во время которого он видел похищение единственного сына и смерть второго родителя, прошло 60 лет. Для него эти годы минули в одно мгновение, хотя для мира это целая жизнь.
Вместо того чтобы броситься в объятия потерянного родителя, Отец холодно объясняет, что сам приказал вывести выжившего из криосна. Зачем? Чтобы посмотреть, что получится. Любопытно ведь, сможет ли человек из довоенного мира выжить в адских условиях пустоши. Отличная база для эксперимента, так-то.
Наш постаревший сынок умирает от рака и предлагает родителю занять его место. Согласится выживший или нет, снова зависит от игрока.
Война за Содружество
После десятилетий тихой партизанщины Институт окончательно забил на конспирацию. Тем временем в Содружестве напряжение достигло пика. Людей похищали прямо из постели, после чего на их место отправляли искусственных двойников. Пока одни синты валом валили из подземного рая в поисках свободы, другие в компании охотников патрулировали руины Бостона с лазерными винтовками наперевес. Для каждого, кто пытался построить на поверхности хотя бы подобие нормальной жизни, Институт превратился в угрозу.
Жить в постоянном страхе подмены людям в конце концов надоело. Первыми заверещали фанатики из Подземки, спасавшие синтов даже ценой мозгов самих синтов. Следом подтянулись минитмены — местное ополчение, названное в честь дружинников времён Американской войны за независимость. Они решили, что пора сплотиться.
Потом на дирижабле «Придвен» прилетели суровые ребята из Братства Стали во главе со старейшиной Мэксоном. Эти парни привезли с собой простой ультиматум: всё, что телепортируется или думает без их разрешения, должно быть сожжено.
Так у Института появился противник с армией, тяжёлым вооружением и ресурсами для настоящей войны. Сами учёные, правда, тоже не сдались: у них была армия синтов, телепортация и передовые разработки. Конфликт, который десятилетиями тлел над поверхностью, превратился в открытую войну.
Fallout 4: Game of the Year Edition
Выбор выжившего обрёл решающее значение в этом противостоянии. Он мог возглавить Институт, а мог уничтожить его. В союзники для этого годились Братство, Подземка или даже минитмены. Не зря сценарист игры называет её самой реиграбельной частью серии: фракционные квесты здесь вплетены в основной сюжет.
Институт победил — или исчез
Если главный герой выбрал Институт, он помог организации запустить реактор и уничтожить Подземку с Братством Стали. Лидеров «спасателей» и беглых синтов он ликвидировал прямо в их же катакомбах. «Придвен» он сбил с помощью перепрограммированного робота Либерти Прайма, того самого, о котором мы рассказывали в разборе Братства Стали. После смерти Шона от рака выживший стал новым руководителем Института и занял место Отца.
Организация сохранила научные подразделения и продолжила работать при новом директоре. Полномасштабная война с Содружеством прекратилась, а сам Институт остался под землёй и по-прежнему следовал своему технологическому курсу. Тихий, умный, незаметный и, возможно, поэтому самый опасный.
Если выживший выбрал поверхность, он помог Братству, Подземке или минитменам проникнуть в комплекс и уничтожить его. Если же выживший заранее отдал приказ об эвакуации, часть учёных и персонала успела уйти, а синты разбежались кто куда. Сам подземный город, лаборатории и технологии Института превратились в пыль. Всё, что строилось больше двух веков, исчезло за одну ночь.
Спасение, которое никому не понадобилось
Институт мог спасти человечество, ведь у него для этого были и технологии, и ресурсы, и даже рабочая сила. Вместо этого он решил, что гораздо больше смысла в том, чтобы доломать уже сломанное и заменить его искусственной, полностью контролируемой копией.
Совсем другое мнение насчёт человечества было у одного из выпускников этого некогда славного научного учреждения. Он тоже особо не утруждал себя ни этикой, ни моралью, а его представление о людском роде походило скорее на бизнес-план, нежели на гуманитарную миссию. Как и высоколобые подземные учёные, он не верил в демократию и технологий ничуть не боялся. Его отношения с ними больше напоминали казино, а в казино, как известно, всегда выигрывает само казино. Или, как его ещё называют, дом — по-английски «хаус». Мистер Хаус.
Fallout: New Vegas
Кому ты помог в Fallout 4 — Институту, Братству, Подземке или минитменам?
Если после этой истории захотелось пройтись по пустоши самому, загляни в магазин IGM.GG: серия Fallout там со скидкой, а пополнить Steam можно прямо на сайте.
Нет комментариев